3 года назад 25 ноября 2015 в 0:56 408

Давным-давно, когда трава была зеленее, а деревья деревее, случилась в на­шем (читай: журнала UPgrade) коллективе ма­ленькая, но довольно приятная и вполне кол­лективная радость: мы сделали 50-й по счету номер журнала. Конечно, пятьдесят – это не самая круглая цифра на свете, особенно по сравнению с цифрой 746, но все равно было приятно. Стихийно собравшись, мы внезапно решили, что надо бы это дело как-нибудь отпраздновать, тем более что на тот момент уже миновал год как мы с интересом посматривали на любопытное за­ведение, находящееся сразу за углом дома, в котором тогда располагалась наша редакция, но вот сходить туда у нас все как-то не складывалось.

Ну, преодолев все препоны и собрав практически весь наличный состав редакции, мы подорвались и нестрой­ными рядами направились за угол. Оказалось, что на первом этаже заведения находится весьма привлекательный ресторан, а ниже – фактически в подвале – не менее привлека­тельный бар. После долгих и продолжитель­ных споров мы решили-таки посетить бар, потому что там был сумрак и обстановка рас­полагала к непринужденному веселью, а не к чинным посиделкам.

Спустились. Действительно, действитель­но очень даже ничего заведение. Полумрак, играет увлекательная музыка, которая заставляла вспомнить времена господства господина, простите, доктора Албана со товарищи. Ходят слабоодетые, но далеко не всегда сообразительные официантки, а в цен­тре зала шумною толпою веселятся энергичного вида граждане количеством более деся­ти. Ништяк, в общем.

Мы с трудом организовали себе нужное количество столиков, расселись за ними и сели ждать официантку. Далее в памяти – провал.

Разумеется, шучу. Мы культурно поси­дели, много говорили об UPgrade (впрочем, мы всегда о нем тогда говорили), были песни, пляски (ключевое слово – хореография!), отдельные наши представители даже приняли в этих плясках посильное и почти добровольное участие, чем сильно повеселили всех присутствую­щих. Было уже сильно за полночь, когда все сообразили, что с утра – на работу, и поэто­му было бы очень даже неплохо постепенно расползаться по домам, тем более что сил не осталось даже на содержательные беседы, не то что на танцы.

Выйдя на улицу и подивившись красо­там ночной Москвы, мы затеяли ловить авто­мобили. Шоферы в Москве – народ оптими­стичный, поэтому до­вольно скоро к группе развеселых молодых людей выстроилась вереница желающих за определенную мзду доставить наши бренные тела до точки назначения.

В целях экономии мы с нашим дизайнером Денисом решили поймать одну машину на двоих, что Денис благополучно и исполнил, благо нам надо было ехать ну не то чтобы сов­сем по пути… но, скажем так, приблизительно в одну сторону. Метров через двести Денис по­просил водителя остановиться около ларька с целью приобретения всяких мелких необходи­мостей домой, а я попросил его заодно добыть мне бутылочку пива (да, тогда по ночам в ларьках еще продавали куришку и бухашку). Вернувшись в машину, Денис молча выдал мне бутылку “Боржоми” (0,5 л), чем, честно говоря, вверг меня в глубо­чайшую задумчивость. По зрелому размышле­нию я счел, что сие действо скорее всего сле­дует воспринимать как конструктивный намек, что, собственно говоря, и проделал.

До дома Дениса мы доехали без приклю­чений. Везли нас на старой, но вполне еще приличной иномарке, честно говоря, нет ничего удивительного в том, что я успел даже подремать по дороге – уж больно плавно шла маши­на, поэтому необходимость совершать телодвижения, связанные с достижением нами первой контрольной точки нашего маршрута, я воспринял без особого удовольствия, но по­корно. Пересев на переднее сидение и, будучи освежен прощальным производственным диа­логом, я начал докапываться к водителю.

Это, кстати, очень увлекательное занятие – трепаться с людьми, которые тебя подвозят. Ты их никогда не видел, они тебя никогда не видели, шансов встретиться повторно – ноль целых, ноль десятых… А вот беседы получа­ются зачастую крайне содержательные.

Для начала я выяснил, что мой шофер – по образованию инженер-эколог. Согласи­тесь, профессия достаточно нетривиальная, и потому из человека, наделенного оной, можно вытянуть немалое количество интересной ин­формации, чем я и занялся.

Едем, значит, по ночному МКАДу, я весь из себя такой томный и непринужден­ный, разговоры ведем исключительно на светские темы, я свой “Боржоми” попиваю – идиллия, одним словом. Неожиданно води­тель резко сбрасывает скорость и говорит – дескать, там юноша стоит на обочине Москов­ской кольцевой, может, подберем его, коли нам по пути?

В общем-то, если по правде, я не фанат подвозить юношей, стоящих глубокой ночью на обочине МКАДа, куда и днем-то редкий человек забредает. Но предательская расслабленность, вызванная поздним временем и осознанием того отрадного для меня фак­та, что до дома осталось километров десять (то есть пустяк), вкупе с природным челове­колюбием меня подвели, и я машинально согласился.

Водитель задним ходом подогнал свой пепелац к жаждущему товарищу на обочине, тот засунул голову в салон, и сразу выяснились две интересные вещи. Во-первых, ему оказалось по пути со мной, а во-вторых, он был не вполне адекватен. То ли пьяный сильно, то ли взволно­ванный, то ли еще чего – но его все время передергивало. Ну да ладно, странный еще не оз­начает плохой. Товарищ садится на заднее си­дение, и мы продолжаем наш скорбный путь.

Через некоторое (незначительное) количество километров я внезапно понимаю, что для утренней дороги вокруг как-то все слиш­ком оживленно. Фары мигают, бибикалки бибикают, и вообще – какие-то совер­шенно нездоровые движения на дороге про­исходят. Оглядевшись, я выяснил, что за ма­шиной, которая везла меня в своем чреве по направлению к койке, довольно энергично следуют еще два автомобиля. И ладно бы просто следова­ли, так они еще гудят и мигают, явно обра­щаясь нам.

После недолгой гонки состязательная составляющая момента была нивелирована поведением преследователей, которые сна­чала обогнали наш автомобиль, а потом с помощью грубых нарушений “Правил дорожно­го движения” таких как “притирание автотранспортного средства к обочине на скоро­сти, превышающей разрешенную” и “установка автотранспортного сродства на пути следования другого автотранспортного средства” – заставили бравый пепелац, в котором ехал я, остановиться.

Как говорили классики, в воздухе запах­ло приключением. Первым моим порывом было забрать у водителя деньги, выданные ему за доставку меня до дома, выйти из ма­шины и начать ловить другую, оставив эту группу товарищей выяснять свои сложности, но потом мне подумалось, что, блин, это я первый в машину сел и поэтому, блин, по идее могу рассчитывать на то, что меня первого и довезут. Блин. А все остальные пусть делают, чего хотят, – моя хата с краю и вообще устал я сильно и домой побыстрее хочу.

Передумав все это и решив остаться, я уже с проснувшимся интересом стал ждать, чем же все это дело кончится. События между тем активно развивались. С заднего сиденья одной из иномарок вышел солидный, можно даже сказать – представительный мужчина кавказской национальности, сел к на заднее сиденье к нервному и к тому моменту уже совсем непредставительному товарищу той же национальности, положил руку на плечо инженера-эколога и очень убедительно сказал “Поэхалы!”.

Водитель поехал, и даже очень резво поехал. Надо отдать ему должное – в той си­туации, когда лично я бы уже давно нервно размахивал монтировкой во все стороны, он не забыл о пассажире (то есть обо мне) и на­чал подробно объяснять представительному мужчине, что меня надо завести до дому первым, потому как типа надо и вообще, и только потом следует решать все остальные вопросы. Это был довольно смело с его сто­роны, особенно учитывая тот факт, что обе иномарки теперь ехали по бокам от нашего автомобиля и особой свободы для маневра не создавали.

Внимательно выслушав сбивчивую тира­ду водителя и, любезно по моей просьбе, дав мне зажигалку (не то чтобы мне курить хоте­лось, просто сидя на переднем сиденье с на­чатой бутылкой “Боржоми”, я подумал, что про меня как-то все присутствующие забыли и решил напомнить о своем существовании), представительный мужчина опять положил ладонь шириной с мою голову на плечо водителя-эколога и сказал: “Вэзи!”. После чего начал беседу с непредставительным мужчиной.

То есть не так. Вернее, не совсем так. Это была не беседа; скорее солидный дядя так этого товарища нагрузил, что через три мину­ты бедолага уже не знал, куда деваться, и ес­ли поначалу еще вставлял какие-то робкие попискивания в монотонный и чрезвычайно суровый рокот собеседника, то потом уже от­полз как можно дальше по сиденью и только вяло отмахивался ладошками. Я, к сожале­нию, не понял, о чем была беседа, в силу незнания нужного языка, но, судя по вы­ражению лица серьезного мужчины и периодическим попыткам юного товарища просо­читься в пепельницу на двери, беседа была не об искусстве. И даже не о политике.

Между тем, под монотонное рокотание, перемежающееся периодическими и очень энергичными “Понял, да?! (говорится с ха­рактерным акцентом), мы в компании двух автомобилей сопровождения преодолели пост ГАИ и спустя пару километров подъехали к торцу моего дома, где все три машины и оста­новились. Я вылез из автомобиля, чрезвычай­но искренне пожелал совершенно уже зеле­ному водителю удачи, после чего исполнил фокус, который до сих пор меня приводит в недоумение. Я наклонился, засунул голову в автомобиль и, обращаясь к собеседникам на заднем сиденье (вернее, к одному на заднем сиденье, а второму частично в щелях обивки салона) явил свету крайне неожиданную в данной ситуации рекомендацию.

Необыкновенно душевным голосом я сказал: “Не ссорьтесь!”.

После чего удивился, зачем я это сказал.

Представительный мужчина посмотрел на меня, видимо, проникся моим участием и не менее искренне, правда, значительно более весомо ответил: “Нэ будэм!”.

Когда я уходил, кавалькада медленно тронулась с места…

Вот такая история.

Одна ночь, один водитель – а сколько впечатлений. Я после этого случая некоторое время думал на тему, может, тоже попробовать на МКАДе поголосовать? Мне нравятся интересные истории.

Но только со счастливым концом.

Никто не прокомментировал материал. Есть мысли?